— Всегда готов служить, — ответил генерал. — Надеюсь, проблема реальная, а не придуманная специально, чтобы я не чувствовал себя ненужным?

Черт возьми, он заметил. Флавия покраснела.

— Однажды вы сказали, что премьер-министр может испортить мне жизнь.

— Да, действительно может. Особенно, если ты станешь у него на пути. А что у тебя общего с премьер-министром?

После краткой преамбулы относительно неразглашения тайны она рассказала ему все. Боттандо внимательно слушал, хмыкая, почесывая подбородок и посматривая в потолок, как в старые добрые времена. Флавия видела, как постепенно его глаза начинают поблескивать, словно в фонарик вставили свежие батарейки.

— Да, — удовлетворенно произнес генерал и откинулся на спинку кресла. — Очень интересно. Теперь ясно, почему тебе понадобилось услышать мое мнение.

— Во-первых, я не до конца понимаю, почему премьер-министра так взволновала пропажа картины.

— Тебе следует принять его объяснение, — задумчиво проговорил Боттандо. — Правительство очень серьезно относится к председательству Италии в Европейском союзе. Насколько я помню, в предвыборной программе Антонио Сабауда объявил своими главными приоритетами закон и порядок. А теперь, после пропажи картины, может получиться так, что за его спиной все будут хихикать. Разве какому-нибудь политику захочется выглядеть глупо? Они очень чувствительны к подобным вещам и часто выдают личные интересы за национальные.

— Очевидно. Но меня тревожит, что в случае неблагоприятного исхода я окажусь крайней.

— Никаких письменных указаний ты от него не получила?

Флавия грустно усмехнулась. Боттандо продолжил:

— Я так и думал. И единственным свидетелем вашего разговора был старик Маккиоли, податливый, как кусок листового свинца. — Генерал помолчал. — Например, все сложилось плохо. Известие о пропаже картины появилось в газетах. Разразился большой скандал. Премьер-министр возмущается твоим бездействием. А?